30.12.2014

10 самых читаемых дайджестов 2014 года

Места в 10 самых читаемых дайджестов 2014 года распределились так:

1. Лучшие выступления о психологии на TED

2. Разные эмоции вызывают разные телесные ощущения

3. 10 научных фактов о порнографии

4. Сравним эксперименты Милгрэма и Зимбардо

5. В Вилларибо всё ещё пишут про функциональную асимметрию больших полушарий, а в Виллабаджо этот миф уже давно развеян

6. В поисках Маленького Альберта

7. Топ 100 самых влиятельных российских авторов в области психологии

8. Надо развеивать псевдонаучные мифы у студентов

9. Одно дело – сказать, другое – сделать: решение моральных дилемм в виртуальной реальности

10. 200 самых выдающихся психологов современности


Ещё под конец года количество подписчиков Дайджеста во Вконтакте перевалило за 3000, а в Facebook – за 1500. И это здорово!


Пост написал Андрей Ловаков для Дайджест психологический исследований

24.12.2014

Самые обсуждаемые в социальных сетях психологические статьи 2014 года


Все начинают подводить итоги года. Altmetric проанализировал, какие научные исследования обсуждали в социальных сетях, о каких исследования писали в блогах, делали репосты и твиты, и на основе этих данных составила список 100 самых обсуждаемых в социальных сетях статей 2014 года. О методологии можно прочитать здесь. В эту сотню вошли 8 статей по психологии и когнитивным наукам. Давайте посмотрим на эти статьи.

1 место: Эмоции передаются через социальную сеть

На первом месте среди всех статей из всех областей скандальная статья [1] об исследовании, проведённом Facebook. Напомню, в чём оно заключалось. Одной группе пользователей отфильтровали в ленте позитивные посты, а другой – негативные. Результаты показали, что те, кто видел в ленте меньше позитивных постов, сами писали меньше позитивных постов, а те, кто видел меньше негативных постов, писали меньше негативных постов. Таким образом, эмоции, выражаемые нашими друзьями в Facebook, влияют на выражаемые нами эмоции. Вокруг этого исследования возникла активная дискуссия об этичности Facebook и исследователей, проводивших это исследования и написавших о нём статью в научный журнал, которые сделали участниками своего эксперимента более полумиллиона пользователей без их информированного согласия на это. Благодаря этой дискуссии статья попала на первое место в списке самых обсуждаемых.

21 место: Кофеин улучшает долговременную память

Кофеин – известный психостимулятор, имеющий несколько когнитивных эффектов: повышение бдительности, возбуждение, улучшение внимания, снижение рассеяности. Исследователи из Johns Hopkins University и University of California решили выяснить, как кофеин влияет на долгосрочную память [2]. Они провели рандомизированный двойной слепой эксперимент с контролем плацебо эффекта. В первый день испытуемые приняли участие в учебной сессии, в течении которой они обсуждали несколько бытовых предметов, изображённых на картинках, не зная при этом, что впоследствии будет проверяться их память. Сразу после окончания сессии испытуемым давали 200 мг кофе или плацебо. На следующий день испытуемые проходили неожиданный для них тест, в рамках которого им показывали изображения бытовых предметов и просили указать на идентичные вчерашним. Результаты показали, что кофеин, принятый человеком сразу после обучения, помогает лучше помнить материал день спустя. Дополнительные эксперименты показали, что связь между дозой кофеина и эффективностью теста на память нелинейная, оптимальная доза кофеина – одна чашка (200 мг) крепкого кофе. Видео-релиз об исследовании здесь.

24 место: Ручка с бумагой лучше клавиатуры

Люди (особенно студенты на лекциях) всё чаще делают заметки на ноутбуке, а не ручкой на бумаге. Многие исследователи полагают, что делать заметки от руки менее эффективно, т.к. это больше отвлекает от содержания и требует способности к многозадачности (особенно если ноутбук имеет доступ к интернету). Исследователи из Princeton University и University of California экспериментально доказали [3], что делать заметки на ноутбуке действительно менее эффективно, чем от руки, даже если человек использует ноутбук исключительно для того, чтобы делать заметки, не отвлекаясь ни на что постороннее. Испытуемые, делающие заметки с помощью ноутбука, хуже справлялись с тестами по материалу, о котором нужно было делать записи. Делая заметки с помощью ноутбука, испытуемые были склонны записывать материал почти дословно, даже когда их просили этого не делать. Видимо причина различий в том, что делая записи от руки, испытуемые относились к материалу более избирательно, выбирая и записываю только более важную информацию, что позволяло им более эффективно изучать материал.

25 место: Депривация сна и ложные воспоминания

Феномен ложных воспоминаний психологам хорошо известен. Чтобы освежить память, можно посмотреть выступление эксперта в этой теме Элизабет Лофтус. Группа исследователей, и Элизабет Лофтус в их числе, исследовали роль депривации сна в формировании ложных воспоминаний [4]. Результаты показали, что лишение сна увеличивает ложные воспоминания, если депривация происходит до или во время кодирования событий в памяти, но не увеличивает, если происходит после кодирования. Другими словами, недостаток сна сильнее влияет на процесс запоминания, чем на процесс припоминания запомненного.

34 место: Эффект хипстера

Математик Jonathan Touboul разместил в arxiv.org препринт с провокационным названием «The hipster effect: When anticonformists all look the same» [5]. В аннотации он пишет: «В таких разных областях как статистическая физика, спиновые стёкла, нейробиология, общественные науки, экономика и финансы повсеместно встречается ситуация, когда взаимодействующие объекты принимают решение действовать в соответствии с большинством (мейнстрим) или противоположно ему (хипстеры). Тем не менее, упорные попытки выделиться часто приводят к тому, что все хипстеры последовательно принимают одни и те же решения, то есть выглядят одинаково». Для объяснения этого парадокса автор применяет методы статистической физики. Вот в общем-то и всё, что я могу сказать об этой работе, т.к. совсем не разбираюсь в математике и статистической физике, как, наверняка, и большинство тех, кто обсуждал эту статью в социальных сетях. Думаю, что внимание большинства из них привлекло исключительно название.

36 место: Пытка раздумьями

Исследователи из University of Virginia и Harvard University провели серию экспериментов, в которых просил людей просто посидеть 15 минут в пустой комнате и о чём-нибудь подумать [6]. У них забрали гаджеты, блокноты с ручками и любые средства себя отвлечь. Испытуемым нужно было сидеть в кресле и не засыпать. Описывая свои ощущения, испытуемые говорили, что опыт дался им нелегко, они испытывали дискомфорт. Когда то же самое повторили в домашних условиях, большинство не выполнило требований. Испытуемые хотя бы раз отвлеклись на какую-нибудь деятельность (например, просмотр почты). Исследователи решили пойти дальше. Сначала они подвергали испытуемых ударам электрического тока и затем спрашивали, готовы ли они заплатить за то, чтобы больше их током не били. После чего тех, кто согласился заплатить, отправляли в ту саму комнату, в которой на этот раз не было ничего, кроме знакомого им устройства для генерации ударов током. Они также должны были сидеть 15 минут и размышлять. Результаты показали, что 12 из 18 мужчин и 6 из 24 женщин хотя бы однажды по собственной воле ударили себя током. Они это делали, несмотря на то, что такое воздействие не считали приятным и даже были готовы заплатить деньги за избавление от него. Ситуация монотонных размышлений оказалась для них ещё дискомфортнее.

77 место: Тролли просто хотят повеселиться

Все вы когда-нибудь наверняка сталкивались с интернет-троллями, а может быть даже сами любите потроллить других. Исследователи не могли пройти мимо такого феномена. Например, интервью с троллями, специализирующимися на Википедии, показали, что ими движет скука, желание привлечь к себе внимание, отомстить, нанести ущерб обществу или просто получить удовольствие. Канадские исследователи решили выяснить, связано ли занятия человека троллингом с выраженностью у него личностных черт, относящихся к так называемой «Тёмной триаде»: нарциссизм (эгоистическое восхищение сами собой), макиавеллизм (манипулятивность, циничность, прагматичное использование морали), психопатия (асоциальность, отсутствие сочувствия и жалости к другим). К этой тройке они добавили ещё садистские наклонности. Исследователи опросили более тысячи человек об их поведении в интернете, а также измерили у них выраженность «тёмных» личностных черт [7]. Результаты показали, что троллинг положительно коррелирует с бытовым садизмом, психопатией, макиавелизмом, нарциссизмом. Самая сильная связь наблюдалась именно с садизмом. При этом с другими формами поведения в интернете (комментирование, обсуждение важных тем, общение с другими людьми) эти черты не коррелировали. Другими словами, интернет-тролли – это бытовые садисты, троллящие других просто, чтобы весело провести время.

98 место: Инструментальная мотивация ослабляют эффект внутренней мотивации

Психологам хорошо известно, что человеком движут два типа мотивации: внутренняя (он делает что-то, т.к. заинтересован в результате этой деятельности самом по себе), внешняя, или инструментальная (он делает что-то, т.к. заинтересован в том, что последует для него в следствие достижения результата, например, в вознаграждении). Также известно, что внутренняя мотивация лучше внешней, приносит больше удовлетворения от деятельности, чаще связана с более высокой эффективностью (подробнее можно посмотреть мета-анализ). Исследователи из Yale University решили проверить, что происходить, когда человеком движут оба типа мотивации одновременно, что является вполне типичной ситуацией нашей жизни (даже тот, кто невероятно сильно любит свою работу, чаще всего рассчитывает на зарплату) [8]. Примечательность (и, видимо, 98 место в сотне самых обсуждаемых в социальных сетях исследований) этого исследования в том, что оно проведено на выборке в более 10 000 кадетов, которых изучали на протяжении 14 лет их обучения и начала профессиональной службы. Результаты показали, что инструментальная мотивация ослабляет положительный эффект внутренней мотивации. Инструментальные мотивы в обучении могут вытеснять внутренние мотивы, что наносит вред будущим успехам в профессиональной деятельности. Это означает, что необходимо пытаться организовывать деятельность таким образом, чтобы стимулы и вознаграждения не становились целью деятельности, не заменяли собой ценность результата деятельности самого по себе.

_______________________________________________
[1] Kramer, A. D. I., Guillory, J. E., & Hancock, J. T. (2014). Experimental evidence of massive-scale emotional contagion through social networks. Proceedings of the National Academy of Sciences, 111(24), 8788–8790. doi:10.1073/pnas.1320040111
[2] Borota, D., Murray, E., Keceli, G., Chang, A., Watabe, J. M., Ly, M., … Yassa, M. A. (2014). Post-study caffeine administration enhances memory consolidation in humans. Nature Neuroscience, 17(2), 201–3. doi:10.1038/nn.3623
[3] Mueller, P. A., & Oppenheimer, D. M. (2014). The Pen Is Mightier Than the Keyboard: Advantages of Longhand Over Laptop Note Taking. Psychological Science, 25(6), 1159–1168. doi:10.1177/0956797614524581
[4] Frenda, S. J., Patihis, L., Loftus, E. F., Lewis, H. C., & Fenn, K. M. (2014). Sleep deprivation and false memories. Psychological Science, 25(9), 1674 –1681. doi:10.1177/0956797614534694
[5] Touboul, J. (2014). The hipster effect: When anticonformists all look the same. arXiv:1410.8001
[6] Wilson, T. D., Reinhard, D. A., Westgate, E. C., Gilbert, D. T., Ellerbeck, N., Hahn, C., … Shaked, A. (2014). Just think: The challenges of the disengaged mind. Science, 345(6192), 75–77. doi:10.1126/science.1250830
[7] Buckels, E. E., Trapnell, P. D., & Paulhus, D. L. (2014). Trolls just want to have fun. Personality and Individual Differences, 67, 97–102. doi:10.1016/j.paid.2014.01.016
[8] Wrzesniewski, A., Schwartz, B., Cong, X., Kane, M., Omar, A., & Kolditz, T. (2014). Multiple types of motives don’t multiply the motivation of West Point cadets. Proceedings of the National Academy of Sciences, 111(30), 10990–10995. doi:10.1073/pnas.1405298111

Пост написал Андрей Ловаков для Дайджест психологический исследований

10.11.2014

В каком возрасте люди меньше всего довольны жизнью?

Несколько дней назад журнал The Lancet опубликовал любопытную статью Subjective wellbeing, health, and ageing [1]. В рамках Gallup World Poll людей из более 160 стран (репрезентативные выборки из каждой страны более 1000 человек) опросили об их субъективном благополучии.

Субъективное благополучие предполагало три аспекта: удовлетворённость жизнью (субъективное качество жизни в целом), гедоническое благополучие (повседневные эмоции и настроение, например, счастье, грусть, гнев, стресс), эвдемоническое благополучие (ощущение смысла и цели в жизни).

Результаты опроса показали, что разные страны отличаются друг от друга не только по среднему уровню удовлетворённости жизнью, но и тем, как он отличается в зависимости от возраста. В богатых англоязычных странах (США, Канада, Великобритания, Ирландия, Австралия и Новая Зеландия) средний уровень удовлетворённости выше, а его распределение с ростом возраста респондентов похоже на U-образную кривую с провалом в возрасте от 45 до 54 лет. В странах бывшего СССР и Восточной Европы (например, Албания, Беларусь, Хорватия, Грузия, Косово, Литва, Черногория, Россия, Словения, Украина, Узбекистан и др.), а также Латинской Америки (например, Аргентина, Коста-Рика, Доминиканская республика, Гайана, Мексика, Перу, Венесуэла и др.) уровень удовлетворённости пониже и снижается с увеличением возраста респондентов. В странах центральной Африки (Ангола, Камерун, Демократическая республика Конго, Кения, Мавритания, Сенегал, Танзания, Зимбабве и др.) уровень удовлетворённости низкий у людей всех возрастов.


Везде кроме богатых англоязычных стран беспокойство, недостаток счастья и физическая боль с возрастом возрастают. В странах бывшего СССР и Восточной Европы пожилые люди сильнее всего отличаются от молодых с точки зрения удовлетворённости жизнью, ощущения беспокойства, счастья и физического состояния. Особенно впечатляет высокий уровень недостатка счастья у пожилых людей. Среди 70-летних доля людей, остро ощущающих недостаток счастья, больше, чем в странах Центральной Африки.






Диаграммы довольно красноречивые. Так и хочется интерпретировать эти линии как отражение возрастной динамики субъективного благополучия. Однако анализируя эти результаты, необходимо иметь в виду как минимум два обстоятельства:
  1. Это не лонгитюдные данные. Опрос проводился однократно, и в разных возрастных группах находятся разные люди. Поэтому различия между молодыми, пожилыми и людьми среднего возраста могут вообще не быть напрямую связанными с возрастом. Возможно мы видим различия между людьми разных поколений, родившихся и живших в разных исторических периодах и в разных социальных, политических и экономических условиях, а не между разными возрастными группами. Совершенно не обязательно, что когда сегодняшние 40-летние доживут до 70 лет, они будут демонстрировать тот же уровень субъективного благополучия, что и сегодняшние 70-летние.
  2. Страны объединены в довольно условные группы, в которые попали довольно разные страны. Например, в группу стран бывшего СССР и Восточной Европы попали Польша, Эстония, Россия, Таджикистан и Туркменистан. Очевидно, что в этих странах разный уровень жизни, средний уровень дохода, качества медицины и здравоохранения и т.д. Поэтому вряд ли между ними нет различий как в среднем уровне субъективного благополучия, так и в уровне благополучия между отдельными возрастными группами.
Поэтому единственное, что показывают эти данные, это различия между молодыми, пожилыми и людьми среднего возраста. И объяснить эти различия можно по-разному: условия жизни людей разного возраста, различия между поколениями, естественная возрастная динамика субъективного благополучия и т.д. Сами данные не дают никаких объяснений. Остаётся надеяться, что авторы не бросят такие уникальные данные и проведут более хитрый и детальный их анализ.

_______________________________________________
[1] Steptoe, A., Deaton, A., & Stone, A. A. (2014). Subjective wellbeing, health, and ageing. The Lancet. doi:10.1016/S0140-6736(13)61489-0 

Пост написал Андрей Ловаков для Дайджест психологический исследований

17.10.2014

200 самых выдающихся психологов современности

Как-то я уже писал про 100 самых выдающихся психологов ХХ века. Но психология не стоит на месте и классикам наступают на пятки более молодые поколения исследователей. Группа исследователей во главе с Эдом Динером составили список из 200 самых выдающихся психологов современности [1], имея в виду тех, у кого пик карьеры пришёлся на период после Второй мировой войны. Статья со списком опубликована в новом журнале открытого доступа от APA Archives of Scientific Psychology.

На первом этапе они составили список из 348 психологов, которые потенциально могли бы претендовать на звание самых выдающихся. При составлении этого списка авторы использовали 6 источников: 1) получатели наград APA за выдающихся вклад в науку, 2) получатели наград APS, 3) члены американской National Academy of Sciences, 4) члены American Academy of Arts and Sciences, 5) авторы самых цитируемых статей по данным Institute for Scientific Information, 6) исследователи, часто упоминающиеся в 5 вводных учебниках по психологии.

Дальше эти 348 психологов, были проранжированы по интегральной оценке, основанной на трёх критериях: 1) наличие наград APA и APS за вклад в психологию, 2) количество страниц в 5 вводных учебниках по психологии, посвящённых исследователю или его исследованиям (плюс количество строчек в статьях Википедии), 3) цитирования (объединялись общее количество цитирований, индекс Хирша, наиболее цитируемые работы). Количество цитирований определялось по данным Google Scholar, поэтому не удивляйтесь огромным абсолютным цифрам, известно, что Google Scholar учитывает цитирования не только из рецензируемых журналов, поэтому находит их значительно больше, чем, например, Web of Science.

Список первых 200 самых выдающихся получился такой:
  1. BANDURA, Albert
  2. PIAGET, Jean
  3. KAHNEMAN, Daniel
  4. LAZARUS, Richard
  5. SELIGMAN, Martin
  6. SKINNER, B. F.
  7. CHOMSKY, Noam
  8. TAYLOR, Shelley
  9. TVERSKY, Amos
  10. DIENER, Ed
  11. SIMON, Herbert
  12. ROGERS, Carl
  13. SQUIRE, Larry
  14. ANDERSON, John
  15. EKMAN, Paul
  16. TULVING, Endel
  17. ALLPORT, Gordon
  18. BOWLBY, John
  19. NISBETT, Richard
  20. CAMPBELL, Donald
  21. MILLER, George
  22. FISKE, Susan
  23. DAVIDSON, Richard
  24. MCEWEN, Bruce
  25. MISCHEL, Walter
  26. FESTINGER, Leon
  27. MCCLELLAND, David
  28. ARONSON, Elliot
  29. POSNER, Michael
  30. BAUMEISTER, Roy
  31. KAGAN, Jerome
  32. LEDOUX, Joseph
  33. BRUNER, Jerome
  34. ZAJONC, Robert
  35. KESSLER, Ronald
  36. RUMELHART, David
  37. PLOMIN, Robert
  38. SCHACTER, Daniel
  39. BOWER, Gordon
  40. AINSWORTH Mary
  41. MCCLELLAND, James
  42. MCGAUGH, James
  43. MACCOBY, Eleanor
  44. MILLER, Neal
  45. RUTTER, Michael
  46. EYSENCK, Hans
  47. CACIOPPO, John
  48. RESCORLA, Robert
  49. EAGLY, Alice
  50. COHEN Sheldon
  51. BADDELEY, Alan
  52. BECK, Aaron
  53. ROTTER, Julian
  54. SMITH, Edward
  55. LOFTUS, Elizabeth
  56. JANIS, Irving
  57. SCHACHTER, Stanley
  58. BREWER, Marilynn
  59. SLOVIC, Paul
  60. STERNBERG, Robert
  61. ABELSON, Robert
  62. MISHKIN, Mortimer
  63. STEELE, Claude
  64. SHIFFRIN, Richard
  65. HIGGINS, E. Tory
  66. WEGNER, Daniel
  67. KELLEY, Harold
  68. MEDIN, Douglas
  69. CRAIK, Fergus
  70. NEWELL, Allen
  71. HEBB, Donald
  72. CRONBACH, Lee
  73. MILNER, Brenda
  74. GARDNER, Howard
  75. GIBSON, James
  76. THOMPSON, Richard
  77. GREEN, David
  78. BERSCHEID, Ellen
  79. MARKUS, Hazel
  80. JOHNSON, Marcia
  81. HILGARD, Ernest
  82. MASLOW, Abraham
  83. DAMASIO, Antonio
  84. ATKINSON, Richard
  85. ERIKSON, Erik
  86. BROWN, Roger
  87. SPERRY, Roger
  88. COHEN, Jonathan
  89. ROSENZWEIG, Mark
  90. TOLMAN, Edward
  91. GREENWALD, Anthony
  92. HARLOW, Harry
  93. DEUTSCH, Morton
  94. SPELKE, Elizabeth
  95. GAZZANIGA, Michael
  96. ROEDIGER, H. L.
  97. GUILFORD, J. P.
  98. HETHERINGTON, Mavis
  99. PINKER, Steven
  100. TREISMAN, Anne
  101. RYAN, Richard
  102. BARLOW, David
  103. FRITH, Uta
  104. ASCH, Solomon
  105. SHEPARD, Roger
  106. ATKINSON, John
  107. COSTA, Paul
  108. JONES, Edward
  109. SPERLING, George
  110. CASPI, Avshalom
  111. EISENBERG, Nancy
  112. GARCIA, John
  113. HEIDER, Fritz
  114. SHERIF, Muzafer
  115. GOLDMAN-RAKIC, P.
  116. UNGERLEIDER, Leslie
  117. ROSENTHAL, Robert
  118. SEARS, Robert
  119. WAGNER, Allan
  120. DECI, Ed
  121. DAVIS, Michael
  122. ROZIN, Paul
  123. GOTTESMAN, Irving
  124. MOFFITT, Terrie
  125. MAIER, Steven
  126. ROSS, Lee
  127. KOHLER, Wolfgang
  128. GIBSON, Eleanor
  129. FLAVELL, John
  130. FOLKMAN, Susan
  131. GELMAN, Rochel
  132. LANG, Peter
  133. NEISSER, Ulrich
  134. CSIKSZENTMIHALYI, Mihalyi
  135. MERZENICH, Michael
  136. MCCRAE, Robert
  137. OLDS, James
  138. TRIANDIS, Harry
  139. DWECK, Carol
  140. HATFIELD, Elaine
  141. SALTHOUSE, Timothy
  142. HUTTENLOCHER, J.
  143. BUSS, David
  144. MCGUIRE, William
  145. CARVER, Charles
  146. PETTY, Richard
  147. MURRAY, Henry
  148. WILSON, Timothy
  149. WATSON, David
  150. DARLEY, John
  151. STEVENS, S. S.
  152. SUPPES, Patrick
  153. PENNEBAKER, James
  154. MOSCOVITCH, Morris
  155. FARAH, Martha
  156. JONIDES, John
  157. SOLOMON, Richard
  158. SCHEIER, Michael
  159. KITAYAMA, Shinobu
  160. MEANEY, Michael
  161. PROCHASKA, James
  162. FOA, Edna
  163. KAZDIN, Alan
  164. SCHAIE, K. Warner
  165. BARGH, John
  166. TINBERGEN, Niko
  167. KAHN, Robert
  168. CLORE, Gerald
  169. LIBERMAN, Alvin
  170. LUCE, Duncan
  171. BROOKS-GUNN, Jeanne
  172. LUBORSKY, Lester
  173. PREMACK, David
  174. NEWPORT, Elissa
  175. SAPOLSKY, Robert
  176. ANDERSON, Craig
  177. GOTLIB, Ian
  178. BEACH, Frank
  179. MEEHL, Paul
  180. BOUCHARD, Thomas
  181. ROBBINS, Trevor
  182. BERKOWITZ, Leonard
  183. THIBAUT, John
  184. TEITELBAUM, Philip
  185. CECI, Stephen
  186. MEYER, David
  187. MILGRAM, Stanley
  188. SIEGLER, Robert
  189. AMABILE, Teresa
  190. KINTSCH, Walter
  191. CAREY, Susan
  192. FURNHAM, Adrian
  193. BELSKY, Jay
  194. OSGOOD, Charles
  195. MATTHEWS, Karen
  196. STEVENSON, Harold
  197. UNDERWOOD, Brenton
  198. BIRREN, James
  199. KUHL, Patricia
  200. COYNE, James

В список попали исследователи, представляющие 16 тематических областей психологии. Три наиболее частые – это социальная психология (16%), биологическая психология (11%), и психология развития (10%).

Кроме самого рейтинга это исследование выявило несколько интересных фактов.
  1. Выдающиеся психологи почти всегда имеют очень большое количество статей (чаще всего сотни, но у некоторых их значительно больше: Adrian Furnham – больше 1100, Robert Sternberg – больше 1200!), часть из которых являются мега-цитируемыми. Этому способствует то, что чаще всего они не уходят на пенсию и продолжают проводить исследования всю свою жизнь. Видимо потому, что это им очень нравится. А поскольку средний возраст тех, кто уже умер, – 80 лет, а многие из них доживают до 90 лет (например, Jerome Bruner), их академический стаж часто превышает 50 и даже 60 лет.
  2. Признание со стороны профессиональных организаций приходит поздно. Средний возраст получения награды APA – 59 лет. Только один Paul Meehl получил награду в 30 лет, а Kahneman и Festinger – в 40.
  3. 38% психологов из этого списка получили степень PhD в 5 университетах: Гарвард, Университет Мичигана, Йель, Стэнфорд, Университет Пенсильвании. Если к ним добавить ещё 5 – Университет Калифорнии в Беркли, Университет Миннесоты, Колумбийский университет, Университет Чикаго и Университет Техаса – то защитившихся в этой десятке будет уже 55%. Поскольку в США около 285 аспирантур по психологии, то авторы отмечают среди них большое неравенство. Однако со временем это неравенство снижается, т.к. среди рождённых до 1936 года 38% получили свою степень PhD в университетах Лиги Плюща (т.е. всего в 8 университетах). Среди рождённых после 1936 года таких уже 21%. На уровне бакалавриата и магистратуры наблюдается большее разнообразие. Первые 5 мест здесь занимают Гарвард, Университет Мичигана, Городской Университет Нью-Йорка, Стэнфорд и Университет Калифорнии в Беркли. Эти университеты закончили 20% самых выдающихся психологов.
  4. Большинство исследователей из этого списка хотя бы какое-то время работали в этих самых престижных университетах: 50 человек работали в Гарварде, 30 в Стэнфорде, 27 в Университете Пенсильвании, 27 в Университете Мичигана, 25 в Йеле.
  5. Несмотря на то, что от 75% до 80% психологов, оканчивающих университеты – женщины (то же самое наблюдается и на уровне степеней PhD), в списке самых выдающихся женщин меньшинство. Однако со временем их количество увеличивается. Среди родившихся до 1921 года только 10% женщин, между 1921 и 1950 годами – 22%, между 1951 и 1965 годами – 27%.

Интересно отдельно посмотреть на список 50 самых цитируемых публикаций.


Предвидя возможные вопросы и комментарии, сразу скажу. Да, этот список состоит только из исследователей, практиков в нём нет. Так и задумывалось. Список строился на основе конкретных критериев, и если какого-то вашего любимого психолога в нём нет, значит по данным критериям он находится ниже остальных. Список актуален на данный момент, но со временем он может изменится. В него могут попасть новые люди, а уже находящиеся в нём могут поменять место.

И последнее. Если вдруг вы хотите стать выдающимся психологом, анализ списка самых выдающихся психологов может дать вам несколько советов, которые могут в этом помочь. Во-первых, надо закончить один из самых престижных университетов мира и получить в одном из них степень PhD. При этом не так важно, чем именно внутри психологии вы будете заниматься и что изучать, хотя изучать психологию ощущений и восприятия или социальную психологию, кажется, выгоднее. Во-вторых, надо много работать, проводить много исследований и публиковать много статей, не меньше сотни. В-третьих, надо любить заниматься исследованиями и делать это всю жизнь, которая должна быть долгой (надо попытаться дожить хотя бы до 80 лет). В-четвёртых, надо быть терпеливым, в психологии слава приходит поздно.

_______________________________________________
[1] Diener, E., Oishi, S., & Park, J. Y. (2014). An Incomplete List of Eminent Psychologists of the Modern Era. Archives of Scientific Psychology, 2(1), 20–32. doi:10.1037/arc0000006

Пост написал Андрей Ловаков для Дайджест психологический исследований

13.10.2014

Отыщи то – не знаю что: проблемы зрительного поиска в теории и на практике

Приглашённый пост
Автор: Мария Фаликман

Зрительный поиск – область исследований, неизменно набирающая популярность среди когнитивных психологов с 1980-х годов, когда Энн Трейсман предложила новую теорию зрительного внимания – «теорию интеграции признаков» [1]. Теория описывает, как мы находим тот или иной необходимый нам предмет среди множества окружающих нас объектов. Если этот предмет отличается от всех остальных одним-единственным физическим признаком (например, представляет собой чашку красного цвета на кухонной полке среди чашек белого цвета), внимание немедленно направляется на соответствующее место в поле зрения, и объект находится сам собой, безо всяких усилий с нашей стороны. Если же отличительных признаков несколько (например, на полке расставлены чашки и миски красного и белого цветов), приходится последовательно перенаправлять внимание с одного объекта на другой, пока не будет найден нужный.

Почему так получается? Энн Трейсман предположила, что процесс поиска имеет двухуровневую структуру. Физические признаки объектов обрабатываются специализированными картами в первичной зрительной коре головного мозга, причём информация об отдельных признаках на этих картах представлена ретинотопически – с сохранением того же пространственного расположения, что и на сетчатке (а значит, и в поле зрения). Информация с этих карт сводится на «главную карту местоположений», по которой перемещается с одного места на другое «прожектор внимания», связывая признаки, относящиеся к каждому из местоположений, в образы целостных объектов, которые далее опознаются. Если на одной и только одной из карт признаков имеется уникальный локус активации (например, в том случае, если все предметы вокруг белые, и только один красный, или все предметы стоят строго вертикально, и только один наклонился), внимание первым делом привлекается к соответствующему месту на главной карте, и предмет субъективно «выскакивает» из множества остальных. Неважно, сколько их всего: искомый предмет будет обнаружен с одной и той же скоростью вне зависимости от заполненности поля зрения. Если же ни на одной карте нет уникального локуса активации, или таких карт несколько, то нам приходится перенаправлять внимание с одного места на другое, обследуя их по порядку, поэтому поиск осуществляется тем дольше, чем больше предметов находится в поле зрения.


В дальнейшем исследователей, работавших в этой области, беспокоили преимущественно два вопроса. Во-первых, какие признаки обеспечивают субъективное «выскакивание» объектов, делая поиск эффективным (до сих пор помню, как десять лет назад в Гарварде почти час сидела и искала на компьютерном экране матовые горшки среди блестящих и блестящие среди матовых – авторы эксперимента пытались ответить на вопрос, относятся ли глянцевость/матовость к числу таких признаков.) Во-вторых, как работает механизм внимания, осуществляющий связывание признаков в образе целостного объекта. Отвечая на этот вопрос, американский психолог Джереми Вольф предложил модель «управляемого поиска» [2], описывающую факторы, благодаря которым поиск в тех условиях, когда он осуществляется последовательно, может сокращаться и тем самым ускоряться (например, в качестве факторов, ускоряющих поиск в естественной среде, могут выступать контекст и признаки удалённости/глубины).

В последние годы исследования зрительного поиска оказываются особенно востребованными в связи с развитием технических устройств с визуальными дисплеями. Спектр этих устройств крайне широк: от персональных компьютеров и коммуникаторов, на экране которых мы должны как можно быстрее отыскать нужную иконку, до компьютерных и магнитно-резонансных томографов, позволяющих выявить новообразования в обследуемых тканях и органах; от автомобильных навигаторов, где при изменении масштаба и угла поворота карты необходимо как можно быстрее находить текущее местонахождение и цель маршрута, до систем досмотра багажа, при использовании которых важно не пропустить на экране запрещенные, потенциально опасные предметы.

В лаборатории Дж. Вольфа в последние годы проводится немало исследований, посвященных именно прикладным вопросам, имеющим отношение к проблематике зрительного поиска. Немаловажно, что испытуемыми в некоторых из этих исследований становятся специалисты, содержанием профессиональной деятельности которых является зрительный поиск.

Например, в исследовании, опубликованном под громким названием «Невидимая горилла наносит новый удар» [3], в качестве испытуемых выступили опытные врачи-радиологи, которые разглядывали компьютерные томограммы человеческих лёгких, ища на них узелки. На некоторые снимки исследователи помещали изображение гориллы (привет Д. Саймонсу и К. Шабри – авторам знаменитой серии исследований, о которой рассказывалось в блоге).


Выяснилось, что 83% врачей не замечают этого изображения, во много раз превосходящего по размеру узелки, которые они эффективно обнаруживали. При этом регистрация движений глаз показала, что в большинстве случаев взгляд экспертов бывал направлен на этот объект. Следовательно, предполагают исследователи, дело именно в закономерностях функционирования нашего внимания, которое оказывается «слепо» к неожиданным объектам, появляющимся или присутствующим в поле зрения, в то время как мы целенаправленно ищем что-то другое (подробнее об этом исследовании писалось раньше).

Еще в одной серии исследований лаборатории Дж. Вольфа изучались закономерности зрительного поиска запрещенных к провозу предметов сотрудниками службы досмотра багажа в аэропортах [4-6].


Исследования показали, что редко встречающиеся опасные предметы в целом обнаруживаются хуже, чем встречающиеся более часто, причём снижается как сама вероятность их обнаружения, так и количество так называемых «ложных тревог». Иначе говоря, чем реже специалисту попадается на глаза пистолет, тем меньше вероятность, что он заметит этот пистолет, когда кто-то попытается его провезти, и тем меньше вероятность того, что он ошибочно примет за пистолет похожий на него по очертаниям предмет. При этом специалисты оказываются ничуть не лучше новичков: обе группы испытуемых ошибаются одинаково. Не помогает даже предупреждение о возможных ошибках и обратная связь о решении задачи (заметим в скобках: недавно было показано, что больные с высокофункциональным аутизмом оказываются успешнее в решении задач досмотра багажа, чем группа нормы, допуская в ходе научения всё меньше ошибок – возможно, это одна из тех профессий, где больные аутизмом могут быть востребованы обществом). Вывод из этой серии исследований очевиден: для успешной работы сотрудникам службы досмотра багажа время от времени необходимы тренировки, в которые включались бы изображения максимально широкого спектра объектов, иначе проблемы обнаружения редко встречающихся объектов не избежать.

В конце октября Джереми Вольф приезжает в Москву и прочитает две открытые лекции в Высшей школе экономики.

27 октября: Лекция «Dancing chickens and gorillas in the lung: If I can see so much, why do I miss so much?»

28 октября: Лекция «Hybrid Search: How long-term memories interact with visual search».

Обе лекции начнутся в 18:30. Адрес: ул. Мясницкая, д. 20, ауд. 116. Вход свободный, подробнее здесь.


_______________________________________________
[1] Treisman, A. M., & Gelade, G. (1980). A feature-integration theory of attention. Cognitive Psychology, 12(1), 97–136. doi:10.1016/0010-0285(80)90005-5

[2] Wolfe, J. M. (1994). Guided Search 2.0: A Revised Model of Visual Search. Psychonomic Bulletin & Review, 1(2), 202–238. doi:10.3758/BF03200774

[3] Drew, T., Vo, M. L.-H., & Wolfe, J. M. (2013). The Invisible Gorilla Strikes Again: Sustained Inattentional Blindness in Expert Observers. Psychological Science, 24(9), 1848–1853. doi:10.1177/0956797613479386

[4] Wolfe, J. M., Horowitz, T. S., Van Wert, M. J., Kenner, N. M., Place, S. S., & Kibbi, N. (2007). Low target prevalence is a stubborn source of errors in visual search tasks. Journal of Experimental Psychology-General, 136(4), 623–638. doi:10.1037/0096-3445.136.4.623

[5] Van Wert, M. J., Horowitz, T. S., & Wolfe, J. M. (2009). Even in correctable search, some types of rare targets are frequently missed. Attention, Perception & Psychophysics, 71(3), 541–553. doi:10.3758/APP.71.3.541

[6] Gonzalez, C., Martin, J. M., Minshew, N. J., & Behrmann, M. (2013). Practice Makes Improvement: How Adults with Autism Out-Perform Others in a Naturalistic Visual Search Task. Journal of Autism and Developmental Disorders, 43(10), 2259–2268. doi:10.1007/s10803-013-1772-4


Пост написала Мария Фаликман, кандидат психологических наук, ведущий научный сотрудник лаборатории когнитивных исследований НИУ ВШЭ, старший научный сотрудник отделения теоретической и прикладной лингвистики филологического факультета МГУ, старший научный сотрудник лаборатории когнитивных исследований РАНХиГС, специально для Дайджест психологический исследований

11.10.2014

В поисках Маленького Альберта

Любой, кто изучал вводный курс по психологии, должен помнить про эксперимент с Маленьким Альбертом (а точнее с Альбертом Б., который стал Маленьким Альбертом значительно позже), проведённый Джоном Уотсоном и Розалин Райнер [1]. Сначала младенцу показывали разных животных, на которые он реагировал вполне позитивно. Далее ему показывали крысу, и параллельно с этим раздавался громкий звук, заставляющих младенца пугаться и плакать. На следующем этапе младенцу снова показывали крысу, но уже без громкого звука, но он по прежнему начинал плакать и делал это не только в ответ на крысу, но а на другие похожие объекты. Классическая схема развития условной реакции. Фрагменты записи того самого эксперимента можно посмотреть в ролике ниже.



В 1979 году Бен Харрис опубликовал статью Whatever happened to Little Albert? [2], в которой критиковал эксперимент за то, что это собственно вообще не эксперимент, т.к. непонятно, какие результаты были получены, как их можно интерпретировать. Именно Харрис ввёл фразу «Маленький Альберт», которая распространилось невероятно широко. В конце своей статьи Уотсон и Райнер предположили, что Альберт может вырасти с фобией к пушистым животным и объектам, но это не должно принести ему серьёзного вреда, т.к. он обладает стабильной личностью, и что именно поэтому они его и выбрали для эксперимента (ничего себе концовочка статьи, не правда ли?). Но поскольку дельнейших наблюдений за Альбертом они не проводили, предположение так и осталось непроверенным. Но поскольку Альберт Б. был реальным человеком, появилась идея попробовать отыскать его и узнать, если ли у него фобия к пушистым животным и объектам.

Результаты первой попытки найти Альберта Б. были опубликованы в 2009 году [3]. Группа исследователей-детективов попыталась собрать всю возможную информацию о младенце и отыскать его. Они установили, что матерью Альберта Б. была кормилица из Johns Hopkins Hospital. В тот период там работали две женщины, подходящие на роль матери Альберта Б.: Pearl Barger и Arvilla Merritte. У одной из которых 9 мая 1919 году родился сын Douglas Merritte. Именно его и стали рассматривать как Альберта Б. Разница в именах объяснялась необходимостью скрыть личность испытуемого. Ниже фото Douglas Merritte и стоп-кадр из ролика с Альбертом Б.



Исследователи провели биометрическое сравнение лиц. С результатами можно познакомиться здесь.

Те же авторы провели дальнейшее расследование [4] и выяснили, что Douglas Merritte от рождения страдал гидроцефалией. Для этого они анализировали видеозаписи, оценивали поведенческие реакции, делали оценку размера головы младенца (см. картинку), сверяли всё это с медицинскими записями, подтвердившими диагноз.




Douglas Merritte умер в 1925. Авторы считают, что скорее всего Уотсон знал о диагнозе младенца, но при публикации статьи скрыл этот факт. Получается, что классика психологии Уотсона можно обвинять не только в некачественном планировании и проведении эксперимента, неэтичном отношении к испытуемому, но и в ложном описании данных. Такое серьёзное обвинение Уотсона заставило другую группу исследователей-детективов внимательно присмотреться к результатам проведённого расследования. Они провели собственное расследование личности Альберта Б. [5].

По их версии Альбертом Б. был сын второй кормилицы, 16-летней Pearl Barger, которого, как оказалось, как раз звали Albert Barger (позже его стали звать William Albert Martin). Он лучше подходит на роль уотсоновского младенца, т.к. его имя соответствует указанному в статье (анализ других исследований того времени показал, что чаще всего имена участников исследований не изменялось, т.к. тогда ещё не было сегодняшних этических стандартов), даты рождения и выписки из госпиталя лучше соотносятся с датами съёмок эксперимента. По медицинским записям во время проведения эксперимента William Albert Martin был здоров, в отличие от Douglas Merritte, что соответствует описанию Уотсона. На картинке ниже сопоставление фото Маленького Альберта и взрослого William Albert Martin (детские фото сгорели при пожаре).



Исследователи также проанализировали видеозаписи с Альбертом Б., на которых не нашли проявлений серьёзных расстройств. На видео младенец проявляет признаки социального взаимодействия, поддерживает контакт глаз, что также свидетельствует в пользу того, что Альбертом Б. был здоровый William Albert Martin, а не Douglas Merritte с гидроцефалией.


Далее авторы проследили по документам историю этого Альберта и выяснилось, что он умер в 2007 году. Они нашли его племянницу, которая предоставила свидетельства о рождении и о смерти дяди. И самое главное, повлиял ли эксперимент на жизнь Маленького Альберта? Действительно ли он вырос с боязнью пушистых животных, как предсказывали Уотсон и Райнер? Племянница William Albert Martin утверждает, что у её дяди было отвращение к собакам и животным в целом, и что он не любил звук собачьего лая. Возможно, это как раз и есть следствие уотсоновского эксперимента, а может быть это связано с тем, что, по словам племянницы, в детстве дяде пришлось наблюдать несчастный случай с его собственной собакой, приведший к её смерти. Племянница описала его как доброжелательного человека с нормальными социальными навыками (некоторое время он работал продавцом), любившего чтение, музыку и пение. Она также отмечает, что однажды у дяди был нервный срыв, который произошёл после неудачи в бизнесе и развода. Трудно сказать, какую роль в этом сыграл эксперимент, если конечно William Albert Martin был тем самым Маленьким Альбертом. Но если он всё же им был, его личность и жизнь в целом не кажутся какими-то особенно трагичными.

_______________________________________________
[1] Watson, J. B., & Rayner, R. (1920). Conditioned emotional reactions. Journal of Experimental Psychology, 3, 1–14. doi:10.1037/h0069608

[2] Harris, B. (1979). Whatever happened to Little Albert? American Psychologist, 34(2), 151–160. doi:10.1037/0003-066X.34.2.151

[3] Beck, H. P., Levinson, S., & Irons, G. (2009). Finding Little Albert A Journey to John B. Watson’s Infant Laboratory. American Psychologist, 64(7), 605–614. doi:10.1037/a0017234

[4] Fridlund, A. J., Beck, H. P., Goldie, W. D., & Irons, G. (2012). Little Albert: A neurologically impaired child. History of Psychology, 15(4), 302–327. doi:10.1037/a0026720

[5] Powell, R. A., Digdon, N., Harris, B., & Smithson, C. (2014). Correcting the record on Watson, Rayner, and Little Albert: Albert Barger as “Psychology’s lost boy.” American Psychologist, 69(6), 600–611. doi:10.1037/a0036854

Пост написал Андрей Ловаков для Дайджест психологический исследований

28.09.2014

Научно-обоснованный рецепт популярности СМИ о науке

Все СМИ стремятся увеличить свою аудиторию. С появлением социальных сетей стало мало, чтобы читатель прочитал материал, нужно, чтобы он ещё и поделился им с другими. Теперь при выборе материала и способа его представления редакторам и авторам приходится учитывать потенциал его самораспространяемости среди читателей. Раньше они могли это делать на основе интуиции, здравого смысла, анализа трафика и знания интересов своей аудитории, но теперь появились научно-обоснованные рекомендации, по крайней мере для тех, кто пишет о науке. Katherine Milkman и Jonah Berger выяснили, почему информацией об одних исследованиях обыватели хотят поделиться с другими чаще, чем о других. Результаты их исследования описаны в статье The science of sharing and the sharing of science, недавно опубликованной в PNAS [1].

Они обратились к 4,214 авторам научных статей, опубликованных в период с 1 января по 15 июня 2013 года в 8 журналах: Science, Nature, The American Economic Review, The Quarterly Journal of Economics, The American Sociological Review, The American Journal of Sociology, Psychological Science, The Journal of Personality and Social Psychology, и попросили их написать небольшое резюме о своём исследовании, которое было бы понятно любому неспециалисту. 845 авторов согласились и написали резюме о своих исследованиях. Эти резюме были оценены 7,478 неспециалистами по ряду критериев, в том числе то, насколько им хотелось поделиться с другими людьми прочитанной информацией.

Результата показали, что обычные люди чаще хотели поделиться с другими информацией о научных исследованиях, если они вызывали сильные эмоции, содержали эмоционально окрашенные слова, казались полезными, интересными и позитивными. Вклад каждого из этих факторов в желание поделиться исследованием показан на рисунке.


Оказалось, что исследованиями, авторами которых были женщины, обычные люди хотели поделиться на 5% сильнее. Дополнительный анализ показал, что это связано с тем, что женщины выбирают темы, обладающие большим потенциалом с точки зрения распространения их обычными людьми, а не с тем, как они описывают результаты своих исследований.

Обычные люди чаще хотели поделиться исследованиями из области социальных наук (прежде всего из области бизнеса, психологии и экономики). Видимо это связано с тем, что результаты исследований из этих наук чаще связаны с человеком. Данные показывают, что наличие в описании исследований таких слов, как «взрослый», «ребёнок», «мальчик» увеличивают желание поделиться информацией об этом исследовании на 5%.


На желание поделиться информацией влияют особенности аудитории. Мужчины демонстрировали большую (на 6%) готовность делиться с другими исследованиями, т.к. по сравнению с женщинами оценивали одни и те же исследования как более понятные, интересные и полезные. Белые демонстрировали готовность делиться исследованиями на 6% ниже, чем латино и чернокожие. В то время, как азиаты готовы делиться исследованиями на 6% выше. По сравнения с другими белые оценивают те же исследования как менее понятные, менее эмоциональные, менее интересные и менее полезные, а азиаты – наоборот.

Если вы думаете о создании научно-популярного СМИ, то рецепт успеха может выглядеть примерно вот так:
  1. Надо писать про весёлые, полезные и интересные научные исследования, а если сами по себе они такими не являются, нужно о них писать так, чтобы они вызывали позитивные эмоции, казались полезными и интересными.
  2. Надо писать про исследования, проведённые учёными-женщинами (в случае нескольких автором, женского пола должен быть основной автор).
  3. Надо писать про исследования из области бизнеса, психологии, экономики и других социальных наук.
  4. В описании исследования, надо концентрироваться на человеке и использовать слова «взрослый», «ребёнок», «мальчик» и им подобные.
_______________________________________________
[1] Milkman, K. L., & Berger, J. (2014). The science of sharing and the sharing of science. Proceedings of the National Academy of Sciences, 111(Supplement 4), 13642–13649. doi:10.1073/pnas.1317511111

Пост написал Андрей Ловаков для Дайджест психологический исследований

27.09.2014

Увлеченность работой: Как научиться любить свою работу и получать от нее удовольствие

В ноябре в издательстве "Когито-Центр" выйдет книга «Увлеченность работой: Как научиться любить свою работу и получать от нее удовольствие», которую написали Вильмар Шауфели (Utrecht University), Питернель Дийкстра (NCOI Business School) и Татьяна Иванова (Высшая школа экономики). С разрешения издательства публикую фрагмент из этой книги о том, что такое увлеченность работой (work engagement) и почему ее сейчас так активно изучают.


1. Увлеченность работой: что это такое и как мы можем ее распознать 
Работа является неотъемлемой частью нашей жизни. Мы должны работать, чтобы обеспечивать свое существование. Однако работа - это не только источник наших доходов. Она может быть также источником радости и удовлетворения, она способна наполнить смыслом нашу жизнь и энергией наше тело. На работе мы реализуем наши способности, мы учимся, постигаем новое, и если мы делаем нашу работу коллективно, она дает нам чувство общности, принадлежности к команде, восполняет потребность в общении и социальном взаимодействии. Человека, увлеченного работой, не огорчит повышение пенсионного возраста, для него работа – не каторга, а источник удовольствия. Время на работе для него пролетает мгновенно, он настолько погружен в рабочий процесс, что не успеет глазом моргнуть – уже конец рабочего дня.

Важно подчеркнуть, что увлеченность работой не имеет ничего общего с зависимостью от работы. Тот, кто зависит от работы, так называемые «трудоголики», чувствуют потребность в работе, они должны работать. Они просто не знают, чем еще они могут заполнить свою жизнь. Такие люди, выходя на пенсию, не знают, чем они могут себя занять, и жизнь без работы теряет для них всякий смысл. Но это не относится к тем, кто увлечен работой. Увлеченные люди работают не потому, что они чувствуют внутреннюю необходимость работы, им просто нравится то, что они делают. Однако увлеченность работой это не только приятное чувство, которое наполняет и делает осмысленной жизнь его обладателя, это еще и залог высокой продуктивности его труда. Исследования показывают, что сотрудники организации, имеющие высокую увлеченность, работают более эффективно и, тем самым, приносят большую пользу и организации, и обществу в целом. Все получают выгоду, когда сотрудник увлечен.


1.1. В чем состоит специфика увлеченности? 
Для начала мы поговорим о том, что же на самом деле представляет собой увлеченность работой. Каковы характеристики, по которым можно отличить увлеченного человека? Как определить недостаток или отсутствие увлеченности у самого себя и у своих коллег или подчиненных? Какие меры, направленные на ее повышение, помогут человеку почувствовать вдохновение и начать получать удовольствие от работы?

Чтобы понять, что такое увлеченность, прежде всего необходимо проанализировать состояние, в котором находится увлеченный человек. Проведя такой анализ, мы обнаружим три аспекта, характеризующие это состояние:
  • Энергичность. Увлеченный человек чувствует себя бодрым, активным и полным сил. Он чувствует себя уверенно, способен на рывок, готов полностью выкладываться на работе и его нелегко сбить с выбранного пути.
  • Преданность делу. Увлеченные сотрудники преисполнены энтузиазма, они «болеют за дело» и стремятся выполнять работу наилучшим образом, им важен результат. Их работа наполнена определенным смыслом, они гордятся своей работой.
  • Поглощенность Увлеченные люди полностью погружены в свою работу. Они сфокусированы на ней, воспринимают ее как вызов, упиваются тем, что делают, получают от этого удовольствие и часто забывают о времени, когда работают.
Увлеченность является глубоким, устойчивым состоянием, которое сопутствует не только процессу работы, но распространяется также и на остальные сферы жизнедеятельности человека. Далее приведены примеры, иллюстрирующие стиль поведения увлеченных людей.


1.2. Иду на работу с воодушевлением 
Конечно, даже увлеченные люди, такие как Евгений и Мария, порой чувствуют вечером, что они устали и «сыты по горло этой работой». Однако усталость в конце рабочего дня приносит им удовлетворение, поскольку они чувствуют, что сделали что-то осмысленное и значимое. Это ощущение в корне отличается от состояния людей, которым весь день приходилось через силу заставлять себя выполнять свои рабочие обязанности, терпеть несправедливые, с их точки зрения, упреки начальства или, того хуже, отстаивать свои права. Истощенность от нелюбимого труда или конфликтов на работе накапливается изо дня в день и приводит к хронической усталости, тогда как нормальная «рабочая» усталость проходит после обычного сна или хорошего отдыха, и на следующий день увлеченные люди чувствуют себя снова полными энергии и решимости.

В свете вышесказанного, увлеченность работой может быть противопоставлена выгоранию. Те, кто подвергаются выгоранию, после отдыха, вместо прилива новых сил, чувствуют себя истощенными. Вместо того, чтобы отдаваться работе, они дистанцируются от нее и эмоционально, и рационально, зачастую продолжая работать руководствуясь только чувством долга и ответственности. Ни о какой приверженности, поглощенности и удовлетворенности речи не идет. Люди в состоянии выгорания смотрят на все отстраненным взглядом, они преисполнены равнодушия и цинизма по отношению к тому, что они делают, и к своим коллегам, и дистанцируются от общения. Это происходит не от того, что они такие плохие, просто таким образом они стараются защитить себя от еще большего истощения. Однако такая форма защиты не эффективна, она практически не работает. Наоборот, циничное отношение к работе и коллегам порождает новые, еще большие проблемы. Истощение, стресс и усталость только нарастают. Например, как показывают исследования, когда врачи, страдающие от выгорания на работе, проводят лечебный прием формально и относятся к пациентам в обезличенной манере, это негативно сказывается не только на состоянии пациентов, которые не получают необходимой профессиональной помощи, но для самих врачей имеет негативные последствия, способствуя нарастанию усталости и эмоционального истощения. Возникает порочный круг.

Состояниям эмоционального выгорания и профессионального утомления посвящено немало научных и популярных книг. Многие из вас наверняка сталкивались с их проявлениями и знают о последствиях этих состояний не понаслышке. Поэтому на страницах данной книги мы не будем затрагивать в деталях эти вопросы. Мы упоминаем о выгорании и утомлении лишь для того, чтобы лучше понять, что же именно следует считать увлеченностью работой, и что ею не является. Сразу же можно сказать, что увлеченность работой прямо противоположна выгоранию. Если вы сами, ваши коллеги или подчиненные чувствуют выгорание, значит дела уже слишком плохи. Известная поговорка гласит, что предотвратить лучше, чем лечить. В этой книге, однако, мы пойдем дальше и расскажем, как сделать так, чтобы работа не только не приводила к истощению, но и приносила радость и удовольствие.

Итак, мы собираемся рассказать не только о том, как предотвратить негативные последствия истощения, но и как стимулировать работников и их руководителей на позитивное отношение к работе, как повысить их удовлетворенность и, наконец, научить их наслаждаться своей трудовой деятельностью. Практика показывает, что концентрация на позитивных моментах автоматически предупреждает возникновение негативных состояний, таких как стресс и выгорание. Как уже говорилось во введении, эффект будет гораздо выше, если поручить работнику делать то, что ему нравится и что у него лучше всего получается, т. е. использовать его таланты и предпочтения, так как это способствует увлеченности работой.

Можно подумать, что увлеченность работой – всего лишь очередной тренд или новая попытка работодателя заставить работника трудиться более интенсивно. Возможно это так, время покажет. Но мы знаем, что увлеченность работой дает серьезную выгоду как работникам, так и организациям. Далее приведены лишь некоторые результаты проведенных исследований влияния увлеченности работой на благополучие. Таким образом, вне зависимости от того, является ли увлеченность работой модным трендом или нет, и работники, и работодатели должны серьезно относиться к благополучию сотрудников и уделять увлеченности работой повышенное внимание.


Какова выгода от увлеченности работой
  • Увлеченные работники и подразделения, где они работают, показывают более высокие результаты. Организация получает прибыль, что ведет к повышению зарплаты персонала.
  • Увлеченные сотрудники более лояльны и привержены организации, у них не возникает желания сменить место работы. В результате, текучесть кадров в таких организациях минимальна.
  • Увлеченные сотрудники легко соглашаются сделать что-то сверх своих обязанностей, если об этом попросит их шеф или коллега. Как следствие, такое рвение во благо коллектива не остается незамеченным, и они чаще, чем другие растут в должности.
  • Подчиненные воспринимают своих увлеченных делом руководителей как более компетентных и вдохновляющих лидеров.
  • Увлеченные сотрудники совершают меньше ошибок и в меньшей степени подвержены несчастным случаям на производстве.
  • Увлеченные сотрудники более удовлетворены своей работой, она им нравится. Они легко входят в состояние «потока» в рабочей деятельности, которое характеризуется полной поглощенностью рабочим процессом, что доставляет им радость и удовольствие.
  • Увлеченные сотрудники оцениваются своим начальством более позитивно, чем их менее увлеченные коллеги.
  • Увлеченные сотрудники находятся в большей гармонии с самими собой. Они меньше жалуются на психосоматические проблемы, лучше противостоят стрессу, более жизнерадостны и успешны, как на работе, так и в личной жизни.
  • Увлеченные студенты имеют более высокие достижения, чем их менее увлеченные однокурсники.

24.09.2014

Психологические термины, в которых обыденные понятия переплетаются с научными фактами

Приглашённый пост
Автор: Илья Захаров
«Сферическая модель состоит из набора квазирецепторов, связанных с квазинейронами-предетекторами. Квазинейроны-предетекторы формируют ансамбль, работающий параллельно с ансамблем квазинейронов-детекторов, селективно настроенных на определенные комбинации выходов квазипредетекторов, кодирующих стимулы на входе. Возбуждения квазипредекторов формируют векторы возбуждения равной длины. Это предполагает, что стимулы на входе проецируются на сферическую поверхность в многомерном пространстве. Размерность пространства определяется числом предетекторов в пространстве. Различия между стимулами соответствует расстояниям между точками, представляющими стимулы на сфере» [1]. 

Уф! Рад, если вы дочитали до конца. Надеюсь, вам, как и мне, этот текст показался зубодробительным. Я специально набирал этот текст вручную, а не пользовался ctrl+c/ctrl+v ;).

Этот пост мне хочется посвятить тому, как пишут научные работы, особенно в России. Моя работа связанна с изучением зрительных иллюзий. В качестве стимулов мы предъявляем «несколько элементов поля зрения в виде кругов с вырезанными сегментами таким образом, что возникает иллюзия контура фигуры, наложенной на эти элементы». В международных журналах эти же стимулы называют «пэкменами», образующими квадрат. Потому что выглядит все это вот так.



В одной из работ «пэкменов» даже сделали «чавкающими» (chomping).


В советское время люди науки воспринимались как жрецы, которые познают священные тайны природы. Если читать тексты того времени, они часто действительно похожи на ритуальные письмена. Возможно, даже содержащие скрытый смысл. Но мне кажется, это здорово – когда наука становится доступнее. Когда читать научные работы становится не только полезно и содержательно, но и захватывающе, и иногда даже забавно. Написать пост именно об этом меня сподвигло упоминание в статье [2] «упс» феномена, который заключается в том, что после того как человек понял, что совершил ошибку, он начинает более активно шевелить головой в МРТ сканере [3]. Статья [2], кстати, заслуживает отдельного упоминания, она посвящена оценке генетических и средовых факторов в вариабельности разных типов движений головой, которые мешают исследователям получать данные при регистрации фМРТ. На мой взгляд – неплохой кандидат на Шнобелевскую премию.

Я попробовал составить небольшой список психологических терминов, в которых обыденные термины переплетаются с серьезными научными фактами:
  • Феномен ноги в дверях – социально-психологический феномен, суть которого в том, что если человек соглашается выполнить небольшую просьбу, вероятность того, что он впоследствии согласится выполнить более значительную просьбу, возрастает. Феномен описан в работе Фридмана и Фрезера в 1966 г. [4].
  • Феномен вечеринки с коктейлем – классический феномен из психологии восприятия. В 1953 г. К. Черри так обозначил способность нашей слуховой системы выделять определенный сигнал среди большого количества посторонних шумов (так же, как мы можем прислушаться к собеседнику на громкой вечеринке) [5].
  • Феномен горькой конфеты – феномен, полученный в качестве побочного результата в экспериментах школы А.Н. Леонтьева: получив инструкцию достать предмет со стола, не вставая со стула и нарушив инструкцию (пока экспериментатор вышел), ребёнок отказался от обещанной награды (конфеты) и даже заплакал, когда его уговаривали её взять.
  • Фактор общей судьбы – один из факторов гештальт-психологии, на основе которых «фигура» выделяется из фона.
  • Ага-феномен (у нас вместо этого термина употребляется, в основном, более специализированный термин «инсайт») – сложное интеллектуальное явление, суть которого состоит в неожиданном, отчасти интуитивном прорыве к пониманию поставленной проблемы и «внезапном» нахождении её решения.
  • Мы-чувство – социально-психологическое явление, которое связано с потребностью выразить свою причастность к психологической группе.
  • Феномен руки-лопаты – нейропсихологический симптом, проявляющийся, когда движения больного становятся трудноуправляемы из-за нарушения обратной связи от органов.
Спасибо коллегам за помощь в подборе феноменов. Предлагаю читателям блога дополнить список своими примерами. 

Интересное обсуждение языка науки можно почитать в блоге у потрясающего популяризатора Александра Маркова вот здесь.

_______________________________________________
[1] Соколов, Е. Н. (2007). Очерки по психофизиологии сознания. Введение. Вестник Московского университета. Серия 14. Психология, 4, 11-19.

[2] Couvy-Duchesne, B., Blokland, G. A. M., Hickie, I. B., Thompson, P. M., Martin, N. G., de Zubicaray, G. I., … Wright, M. J. (2014). Heritability of head motion during resting state functional MRI in 462 healthy twins. NeuroImage, 102, 424–434. doi:10.1016/j.neuroimage.2014.08.010

[3] Epstein, J. N., Casey, B. J., Tonev, S. T., Davidson, M., Reiss, A. L., Garrett, A., … Spicer, J. (2007). Assessment and prevention of head motion during imaging of patients with attention deficit hyperactivity disorder. Psychiatry Research, 155(1), 75–82. doi:10.1016/j.pscychresns.2006.12.009

[4] Freedman, J. L., & Fraser, S. C. (1966). Compliance without pressure: the foot-in-the-door technique. Journal of Personality and Social Psychology, 4(2), 195–202. doi:10.1037/h0023552

[5] Cherry, C., & Bowles, J. A. (1960). Contribution to a Study of the “Cocktail Party Problem.” The Journal Of The Acoustical Society Of America, 32(7), 884. doi:10.1121/1.1908248

Пост написал Илья Захаров, аспирант кафедры психофизиологии психфака МГУ, со-основатель сообщества N-future специально для Дайджест психологический исследований

08.09.2014

Какая профессия самая стрессогенная?

Какая профессия самая стрессогенная? Для ответа на этот вопрос обычно начинают анализировать содержание и условия деятельности, выделяя стрессоры – то, что вызывает стресс. Многочисленные исследования показывают, что на работе стрессорами может быть много чего: высокая скорость процессов или монотонность, большой объём информации, высокий уровень концентрации, рабочая неопределённость, недостаток контроля, плохие физические условия, межличностные отношения и т.д.

Основываясь на этих стрессорах к наиболее стрессогенным профессиям специалисты относят авиадиспетчера, полицейского, пожарного, топ-менеджера, врача, таксиста и т.д. И этот список можно продолжать почти до бесконечности, т.к. практически в любой профессиональной деятельности найдётся то, что может быть источником сильного стресса.

Поэтому часто делаются попытки выделить 5, 10 или 20 самым-самых стрессогенных профессий. Например, компания CareerCast провела опрос (мне так и не удалось выяснить, кого, сколько и как они опрашивали) работников, на основе которого выделила наиболее и наименее стрессогенные профессии:



Американский National Institute for Occupational Safety and Health тоже на основе опроса выделил такой список:



Как можно увидеть, списки почти не пересекаются.

Новый список от CareerCast за 2014 год.



И вновь довольно большое разнообразие.

Так какие же профессии самые стрессогенные? Давайте посмотрим не на опросы работников и мнения экспертов, а на совсем другие данные, на первый взгляд никак не связанные с рабочим стрессом. Недавно The Guardian опубликовала данные статистики по 1,934,550 автомобильных аварий, собранной страховыми компаниями в Великобритании. Самыми аварийно-опасными водителями оказались хирурги и врачи общей практики. На 1000 хирургов, управляющих автомобилем, приходится 361, ставший виновников аварии за последние 5 лет, в то время как на 1000 клерков строительных компаний приходится лишь 3.5 виновника аварии. Другими словами, у хирургов риск создать автомобильную аварию в 100 раз выше, чем у клерка. Ниже приводятся 10 наиболее аварийно-опасных и 10 наименее аварийно-опасных профессий. Да-да, клинический психолог и психотерапевт на 5 и 6 местах.



Из таблицы видно, что 9 из 10 самых опасных на дороге профессий являются работниками сферы здравоохранения. Большинство же наименее опасных на дороге профессий – офисная работа. Поскольку топ-10 составляют люди из одной профессиональной области, видимо она играет здесь важную роль. Работа в сфере здравоохранения имеет дело с человеческим здоровьем, жизнью и связанными с ними переживаниями, т.е. является довольно напряжённой и эмоциональной. Также медицинские работники часто имеют специфический режим работы (сутками или ночами), что также может быть дополнительной причиной повышенной аварийности. Причём дело тут именно в самой работе, а не в условиях. Конечно, у какого-то конкретного клерка работа может быть невыносимой: жуткие руководитель и коллеги, плохие условия работы, необходимость делать нечто, что может быть сильнейшим стрессором. Однако это будет частным случаем. А работа хирурга даже в идеальных условиях всё равно будет связана с жизнью и смертью, ему в любом случае придётся принимать решения, от которых будут зависеть здоровье и жизнь других. Поэтому мне кажется, что в данном случае аварийность можно рассматривать косвенным показателем стрессогенности профессии. Конечно, повышенная аварийность напрямую не говорит о том, что человек страдает от профессионального стресса, но такое предположение кажется мне правдоподобным и имеющим основания в содержании самой работы.

Конечно, здесь есть ряд ограничений, которые нужно принимать во внимание. Тот факт, что представители одной группы профессий чаще становятся виновниками аварий, может быть связан со специфическими личностными особенностями этих профессионалов (с одной стороны, в эту профессию приходят люди со специфическими личностными особенностями, с другой – в процессе работы происходит определённая профессиональная деформация). Также понятно, что эта статистика охватывает только водителей автомобилей, что может смещать результаты.


Пост написал Андрей Ловаков для Дайджест психологический исследований

06.09.2014

Надо развеивать псевдонаучные мифы у студентов

Рекомендую посмотреть запись лекции Why Pseudoscience Belongs in the Psychology Classroom, которую прочитал Скотт Лилиенфилд (один из авторов книги «50 великих мифов популярной психологии») на 26 ежегодной конференции Ассоциации психологической науки (видеозапись в конце поста).

Лилиенфилд приводит результаты опросов студентов, изучающих психологию, свидетельствующие о том, что большинство из них верит в психологические мифы, иногда даже в самые невероятные и нелепые. Например,
  • 66% опрошенных студентов верят, что выражение накопившегося гнева – это эффективное средство уменьшение риска возникновения агрессии [1],
  • 45% верят, что во время полнолуния люди чаще ведут себя странно [2],
  • 77% верят, что у людей, страдающих шизофренией, множественная личность, т.е. в одном теле находятся сразу несколько личностей [3],
  • 45% верят, полиграф – верный способ обнаружить ложь [4],
  • 44% верят, что загипнотизированные люди ходят как роботы или зомби и слепо подчиняются приказам [5],
  • и вообще, есть люди, которые думают, что при зрительном восприятии из глаз излучаются крошечные лучи света [6].
И самое тревожное, что после изучения вводного курса по психологии от этих мифов избавляются только 5-6.5% студентов.

Лилиенфилд называет 5 когнитивных источников подобных псевдонаучных мифов:
  1. Наивный реализм (мир такой, каким мы его видим). 2. Склонность видеть паттерны даже там, где их нет, группировать объекты, даже между ними нет ничего общего. Частным проявлениями являются:
    - Парейдолия – формирование иллюзорных образов, в качестве основы которых выступают детали реального объекта, самый яркий пример – узнавание очертаний лиц там, где их нет.
    - Апофения – способность видеть структуру или взаимосвязи в случайных или бессмысленных данных (пост у scinquisitor).
  2. Вера в существование единой силы, создавшей и управляющей всем, что есть в мире (например, в бога).
  3. Поиск подтверждений имеющихся ошибочных представлений.
  4. Слепота к ошибкам.



Также всячески рекомендую к прочтению книгу 
Лилиенфельд, С. О., Линн, С. Д., Русио, Д., & Бейерстайн, Б. Л. (2013). 50 великих мифов популярной психологии. М.: Эксмо.

_______________________________________________
[1] Brown, L. T. (1983). Some More Misconceptions about Psychology among Introductory Psychology Students. Teaching of Psychology, 10(4), 207–210. doi:10.1207/s15328023top1004_4

[2] Russell, G. W., & Dua, M. (1983). Lunar influences on human aggression. Social Behavior and Personality, 11(2), 41–44. doi:10.2224/sbp.1983.11.2.41

[3] Vaughan, E. D. (1977). Misconceptions about Psychology among Introductory Psychology Students. Teaching of Psychology, 4(3), 138–141. doi:10.1207/s15328023top0403_9

[4] Taylor, A. K., & Kowalski, P. (2004). Naive psychological science: The prevalence, strength, and sources of misconceptions. Psychological Record, 54(1), 15–25.

[5] Green, J. P., Page, R. A., Rasekhy, R., Johnson, L. K., & Bernhardt, S. E. (2006). Cultural views and attitudes about hypnosis: A survey of college students across four countries. International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis, 54(3), 263–280. doi:10.1080/00207140600689439

[6] Winer, G. A., Cottrell, J. E., Fournier, J. S., & Bica, L. A. (2002). Fundamentally misunderstanding visual perception: Adults’ belief in visual emissions. American Psychologist, 57(6-7), 417–424. doi:10.1037//0003-066X.57.6-7.417

Пост написал Андрей Ловаков для Дайджест психологический исследований

30.08.2014

Сравним эксперименты Милгрэма и Зимбардо


Приглашённый пост
Автор: Александр Поддьяков 

В 1961 г. Стэнли Милгрэм провел свое знаменитое исследование, различные версии которого продолжают активно проводить до сих пор. Испытуемым сообщалось, что они участвуют в эксперименте по обучению. Но на самом деле изучалась их подчиняемость – готовность наказывать ученика, допускающего ошибки при заучивании, все более сильными ударами тока, следуя указаниям экспериментатора. В не менее знаменитом Стэнфордском тюремном эксперименте Ф. Зимбардо, проведенном 10 лет спустя, одна группа участников, исполняющих роль надзирателей, мучила другую группу участников, выступавших в роли заключенных. Эти два эксперимента нередко ставят в один ряд, причем эксперимент Зимбардо у кого-то вызывает даже большее восхищение. И напрасно – восхищаться там, по сравнению с исследованием Милгрэма, особенно нечем.

Остановимся подробнее на эксперименте Зимбардо.

Гипотеза исследования была следующей (бихевиористской, как ее критически оценивает Э. Фромм): само назначение ролей «надзирателей» и «заключенных» приведет к значимо различающимся поведенческим реакциям участников и их взаимодействиям, разным эмоциональным состояниям, отношению к себе, а также другим показателям совладания и адаптации к этой новой ситуации, вплоть до патологии [1, p. 72]. Для эксперимента Зимбардо отобрал 21 молодого человека. Все участники, по результатам предварительно тестирования, были физически и психически здоровы и не имели сколько-нибудь существенного асоциального опыта, выводящего их за рамки нормы. Их отвезли в подвал Стэнфордского университета, имитирующего тюрьму, где и развернулся эксперимент. Участников случайным образом поделили на «надзирателей» и «заключенных», причем они знали, что распределение случайно. При инструктаже «надзирателям» сообщили, что они участвуют в изучении поведения заключенных и их задача – «достигнуть разумной степени порядка, необходимой для нормального функционирования тюрьмы» [1, p. 74]. Более подробных инструкций не давалось, чтобы не влиять на поведение участников, при этом был введен запрет на физические наказания и физическую агрессию. Эксперимент пришлось остановить преждевременно, через 6 дней после начала, из-за этической неприемлемости происходившего – «надзиратели» настолько хорошо вжились в свою роль, что у «заключенных» начались патологические реакции, вплоть до припадка у одного из них. Современный интернет-сайт Зимбардо, посвященный этому эксперименту, содержит собственные нелицеприятные этические оценки автора и анализ ошибок этого исследования. По современным этическим нормам проведения психологических исследований этот эксперимент не был бы разрешен. (Собственно, вклад в формулировку этих норм внес и анализ эксперимента Зимбардо.)

При этом полемика по поводу данного исследования, проведенного более 40-лет назад, идет до сих пор. Ряд авторов настаивает на высокой научной ценности проведенного эксперимента и считает, что это была допустимая цена за получение столь важных данных. Другие авторы с этим не согласны. Развернем подробнее критику данного эксперимента, поскольку во многих учебниках о ней ничего не говорится.

Прежде всего, в этом исследовании имел место так называемый эффект экспериментатора, о чем пишет сам Зимбардо: "Я мыслил как комендант тюрьмы, а не как психолог-исследователь" («I was thinking like a prison superintendent rather than a research psychologist»). Эпизод, когда по его (!) приказу «надзиратели» завязывают глаза «заключенным» и сковывают их цепью, чтобы перевести в другое помещение, ясно это показывает.

Следует полностью согласиться с А. Хасламом и С. Рейчером, которые, анализируя целый ряд эпизодов эксперимента (Зимбардо заявил «заключенным», что они не могут отсюда выйти, осуществлял успешное давление на них, чтобы расколоть наметившуюся было коалицию сопротивления и т.д.), пишут, что «трудно игнорировать роль лидерства Зимбардо в установлении и управлении теми нормами конформизма», возникновение которых он затем объявил результатом распределения ролей между испытуемыми [2, p. 156].

Итак, на «надзирателей» влияло не просто назначение на эту роль, а установки самого Зимбардо, приглашенного им «тюремного эксперта» – человека, отсидевшего в реальной тюрьме, и, может быть, кого-то еще (был приглашен и реальный тюремный капеллан). Но тогда эксперимент Зимбардо – принципиальный повтор идей и эксперимента Милгрэма. Хотя, может быть, более яркий, жестокий, приближенный к пониманию широкой аудитории. При таком положении дел реальные страдания испытуемых, с научной точки зрения (а не с точки зрения популяризации проблемы и показа ее важности среди широких масс), – впустую.

Э. Фромм писал о том (а А. Хаслам и С. Рейчер подтвердили своим экспериментом), что Зимбардо при анализе игнорировал факты, противоречащие его гипотезе, – факты вовсе не подчинения заключенных, а их борьбы и сопротивления (чему имеются реальные примеры из реальной лагерной и тюремной жизни). То же следует сказать о надзирателях – в реальной жизни между ними бывают существенные различия несмотря на формальную идентичность ролей, и к садизму склонны далеко не все. Собственно, доброжелательные «надзиратели» были и в эксперименте Зимбардо, но он не анализирует значение этого факта. В целом, как пишет Э.Фромм, «расхождения и недостаток точности данных и формулировок тем досаднее, что с ними авторы связывают главный и решающий тезис эксперимента. Они надеялись доказать, что сама ситуация всего за несколько дней может превратить нормального человека либо в жалкое и ничтожное существо, либо в безжалостного садиста. Мне кажется, что эксперимент как раз доказывает обратное, если он вообще что-нибудь доказывает» [3, с. 88].

Подведем промежуточный итог. В эксперименте Зимбардо не было чистого назначения ролей участникам и последующего их «оставления на необитаемом острове», а было постоянное скрытое и явное руководство процессом. Соответственно, в данном эксперименте вовсе не была подтверждена гипотеза о независимости поведения людей, взявших на себя роли тюремщиков и заключенных, от их психологических особенностей. С экспериментально-психологической точки зрения дело обстоит так: активно участвовал в эксперименте, все организовал и командовал участниками экспериментатор – человек с неизвестными психологическими особенностями. Эта переменная не контролировалась: экспериментатор-то, в отличие от испытуемых, психологического тестирования не проходил. Если формально допустить, что экспериментатор – садист и психопат с талантом лидера, с талантом влияния, то эксперимент, скорее, говорит о том, на что способны обычные люди, подпавшие под это влияние, а не о том, что с ними делает простое распределение ролей. Но это влияние исследовалось в работах Милгрэма.

Сравним эксперимент Зимбардо и Милгрэма по еще одному принципиально важному параметру. В эксперименте Милгрэма якобы пытаемого участника (актера) реально не пытали (он лишь изображал муки при ударах тока, которых на самом деле не было). А в эксперименте Зимбардо обращение с «заключенными» было таково, что дело доходило до судорожных припадков, фактически это были уже не только моральные пытки. Могут ли судороги и рыдания испытуемого оправдать ценность полученных в эксперименте результатов? Вообще, поставим следующий экзистенциальный вопрос: в пределе, можно ли для более детального и сверхценного с научной точки зрения эксперимента по изучению поведения людей в концлагере полностью, живьем воспроизвести всё, там происходившее? Ответ очевиден – нет. Но Зимбардо двинулся именно в этом направлении. В его эксперименте люди испытывали реальные длительные и сильные страдания. Нередко говорят, что в эксперименте Милгрэма испытуемые, считавшие, что наносят все более сильные удары током другому человеку, тоже страдали. Но, заметим, это были страдания по поводу решений, которые они сами и принимали. А в эксперименте Зимбардо страдали третьи лица – «заключенные», относительно которых и помимо воли которых принимали решения испытуемые-«надзиратели» и сам Зимбардо.

К сказанному добавим, что бихевиористская установка на парадигму ситуационизма (зависимости поведения человека исключительно от внешних обстоятельств) делает невиновным Зимбардо в его собственных глазах и в глазах исследователей, разделяющих эту парадигму. Ведь если человек – функция ситуации, то поведение самого Зимбардо – это результат добросовестного принятия роли ученого, принявшего в одном из экспериментов роль жестокого начальника тюрьмы. А не результат его собственных отношений с моралью. Абсолютный ситуационизм означает аморфность личности, отказ от своего «Я», от своей идентичности. «He is other-shaped rather than self-created» («Он формируется другими в большей степени, чем создает себя сам»), как пишет о людях такого типа К. Бенсон [4] – хотя и не контексте исследования Зимбардо. Но Зимбардо, судя по всему, как раз вполне self-created. Он создает, творит такого рода ситуации, а не является их функцией.

В целом, анализ этого и других исследований показывает: экспериментальная проверка способностей одних людей создавать трудности и наносить ущерб другим всегда нагружена ценностно-этическими представлениями самого исследователя о должном, допустимом и недопустимом, а также о цене, которую можно заплатить за результат.

_______________________________________________
[1] Haney, C., Banks, W. C., Zimbardo, P. G. (1973). Interpersonal dynamics in a simulated prison. International Journal of Criminology and Penology, 1, 69–97.

[2] Haslam, S. A., & Reicher, S. D. (2012). When Prisoners Take Over the Prison: A Social Psychology of Resistance. Personality and Social Psychology Review, 16(2), 154–179. doi:10.1177/1088868311419864

[3] Фромм, Э. (2012). Психология человеческой деструктивности. М.: АСТ: Астрель.

[4] Benson, C. (2001). The cultural psychology of self: place, morality and art in human worlds. London and New York: Routledge, Taylor and Francis Group.


Данный текст является фрагментом книги А.Н. Поддьякова «Компликология: создание развивающих, диагностирующих и деструктивных трудностей».

Пост написал Александр Поддьяков, доктор психологических наук, профессор факультета психологии НИУ Высшая школа экономики, специально для Дайджест психологический исследований